Воспоминания

Римма Быкова

Мечты и реальность

Первой моей, увы, несостоявшейся встречей с творчеством Леонова, оставившей горький след, была предназначенная мне, но так и не получившая выхода на сцену роль Аннушки в пьесе «Обыкновенный человек». Мне было тогда лет двадцать. Я работала в театре Советской Армии Киевского особого военного округа, находившегося тогда в г.Одессе. По желанию первой актрисы театра, игравшей все, что захочет, актрисы уже в возрасте, приглянувшаяся ей роль, и в результате проваленная ею, бесцеремонно была отобрана у меня. Я не понимала тогда сути происшедшего, тяжело переживала и лишь с годами постепенно познавала негативные «неписанные законы театра». Спустя несколько лет, работая в Ленинграде, я включила в радиопередачу «Мои любимые роли» и Аннушку...

Роман «Русский лес» открыл для меня муж мой, Виктор Лесков — театральный художник. Леонид Леонов стал на всю жизнь самым любимым писателем... Передо мной открылась бездонная глубина понимания нашего времени и человека в нем, и необыкновенная высота художественности. Работала я тогда в Ленинградском театре им. Ленинского комсомола. Мы с мужем написали инсценировку, нашлись близкие по духу артисты, нашелся и режиссер — талантливый актер Олег Окулевич, понимающий и глубоко чувствующий Леонова. Вихрова должен был играть замечательный актер Дмитрий Дудников (в прошлом знаменитый Гамлет в театре Радлова). После первой читки он сказал: «Я пришел сюда больным — и выздоровел!.. Если мы этого не сделаем — грош нам цена...» Главного режиссера тогда не было — Г.А. Товстоногов перешел в БДТ, парадом командовал худсовет под дудку директора, с фамилией, соответствующей его человеческой величине — некто Малышев.

Отказать нам в нашей затее они не могли, поскольку в предполагающемся спектакле собрались ведущие артисты, и, главное, — впереди маячила дата — 40-летие комсомола. Спектакль должен был быть выпущен к дате, на малой сцене. Репетировали увлеченно, талантливо, и за очень короткий срок спектакль практически был готов к выпуску. Декорации должны были быть выполнены по эскизам В.Лескова. И вдруг — гром среди ясного неба... приказ: «Выпустить к 40-летию комсомола на основной сцене спектакль по пьесе Галича «Пароход зовут «Орленок», и на главные роли назначены я и Окулевич. На мой недоуменный вопрос: «А как же нам совмещать?!» — директор, улыбнувшись, ответил: «Это уж как сумеете...» Пришлось подчиниться — репетировать эту малоинтересную пьесу. Она была выпущена в срок к великой дате — «галочка» поставлена. Как задумано было, так и сделано — не допустить выпуска «Русского леса» — по причинам, известным только им одним. Видимо, Галич был проще и понятнее Леонова... Участники «Русского леса» оказались бессильными перед всесильной дирекцией. Жаловаться было некому да и бесполезно... Это, однако, не помешало им во всех отчетах и в прессе называть в активе театра советскую героиню Полю Вихрову...

Переехав в Москву, мы стали мечтать о «Театре Леонова». Кроме «Русского леса» задуманы и сделаны были еще две инсценировки по роману «Дорога на Океан» и киносценарию «Бегство мистера Мак-Кинли», только что напечатанному в «Правде». (Мы не знали тогда, что существует закон авторского права на инсценировки его произведений, и не обратились за разрешением к Леонову.) Собралась группа известных актеров из разных театров. Режиссером был кинорежиссер Геннадий Полока. Все понимали, насколько это высоко и значимо, а потому трудно осуществимо. Обратились за советом к автору. По ряду обстоятельств я не смогла быть в числе «ходоков». Отправились артист МХАТа Лев Золотухин и муж мой. Виктор Лесков еще прежде встречался с Леонидом Максимовичем в связи с постановкой во МХАТе пьесы «Золотая карета». Вот так это произошло и запомнилось ему.

«П.А. Марков, в то время один из художественных руководителей МХАТа и сорежиссер постановки «Золотой кареты», предложил мне поработать над пьесой. Он объяснил, что у них не ладится с решением оформления спектакля, «назначенный художник, видимо, не чувствует автора». Пьеса меня потрясла. Я тут же за ночь сделал три эскиза-наброска, показал Маркову, и вдруг, дня через два, Павел Александрович передает мне просьбу Леонова показать ему эскизы...

Встреча состоялась в кабинете Леонида Максимовича, в доме на улице Горького. Он долго рассматривал, молчал, потом: «Попадание в яблочко. Я взял бы это на обложку. Вы Суриковский оканчивали?» — «Нет, постановочный факультет Школы-студии МХАТ». Я очень волновался и потому не запомнил многое, о чем говорил тогда Леонов. Помнится, не очень по-доброму отзывался о современном театре. Жена Леонида Максимовича угощала чаем. Запомнилась фраза, сказанная в конце встречи, при прощании: «Не дадут вам так работать. Меня сорок раз с колокольни вниз бросали. Я собирал осколки и вставал. Но я — Леонов...»

Это моя работа, увы, так и не состоялась. На предложение работать совместно с назначенным художником я не согласился. Вдвоем такие пьесы не работают. Я просто не сумел бы.П.А.Марков сожалел об этом, ну а я тяжело переживал, иначе поступить не смог...

Вторая встреча, снова я у Леонида Максимовича дома вместе со Львом Золотухиным, теперь уже в связи с идеей создания «Театра Леонова». И опять ни я, ни Золотухин не записали тогда этой беседы!.. А она была не очень веселая и даже сердитая. Леонов вспомнил о своих планах создания нового театра с актером и режиссером Михоэлсом... Видимо, провидчески оценив наше «умение» в подобных делах, сказал: «Землепроходцы нужны! Землепроходцы!»... Говорил о только что вышедшем на экраны фильме «Обыкновенный человек», видимо, очень его огорчившем, а главное — о премьере «Золотой кареты» во МХАТе. Его не очень устраивала и постановка и многие исполнители, но он был доволен тем, как слушают пьесу, «какая напряженная тишина в зале...». Неожиданно раздается телефонный звонок. Звонили из МХАТа, приглашали на обсуждение премьеры. Леонов: «Но ведь топтать будут... (И возражал на что-то.) Да, закатаете в ковер... Но ведь ногами же... Больно».

Потом была рецензия, кажется в «Советской культуре», автор некто Фролов. Запомнилась фамилия, и врезалась в память кощунственная фраза: «В борьбе с автором театр одержал победу...» Страшно! Чудовищно!..

Леонид Максимович оказался прав. С мечтой-затеей «Театра Леонова» так ничего и не вышло... Видимо, в этом была закономерность нашего времени — очень и очень отставшего от ушедшего далеко вперед от своих современников великого Мастера».

Единственной состоявшейся нашей работой стал моноспектакль, композиция по повести «Evgenia Ivanovna». В течение многих лет я исполняла его на филармонических площадках, ездила по разным городам от Союзконцерта и Росконцерта, не расстаюсь с этой дорогой нам работой по сей день.

Глубоко и сочувственно воспринимают эту божественную повесть люди самого разного возраста и духовного уровня, сострадают и плачут, их волнует трагическая судьба удивительной русской женщины. Помимо радости открытия для себя такого литературного шедевра, мне кажется, они испытывают еще и некоторую неловкость от сознания упущенного ими чего-то очень важногo — и благодарны и в то же время смущены...

По сей день мы испытываем чувства ностальгии — возвращения боли, сожаления о несодеянном и одновременно счастья от сознания выпавшего на нашу долю соприкосновения с величайшими творениями Леонида Максимовича Леонова.

Далее - Иван Шевцов. Портрет Леонова