Воспоминания

Наталия Леонова

Встреча с Д.Олдриджем

В 1980 году я оказалась свидетелем интересной беседы папы с английским писателем Джеймсом Олдриджем, романами которого в пятидесятые и шестидесятые годы у нас зачитывались.

Это было в Болгарии, когда там проходил Международный форум писателей. В честь этого события Тодор Живков устроил торжественный праздничный прием в Бояне — новое роскошное здание, сияние огней, красные ковры на лестницах, молодые стройные стражники в старинных мундирах болгарской армии; в парадных залах множество гостей в вечерних туалетах; в залах поскромнее длинные столы с обилием разнообразных явств.

Здесь и состоялось знакомство. Олдридж произвел впечатление очень приятного человека с открытым мужественным лицом. Типичный англичанин — голубоглазый и светловолосый. Нас разместили в боковом помещении, за уютным столиком, вдали от главного праздничного шума.

Беседа на первых порах была нейтральной, как обычно и случается, когда собеседники едва знакомы и лишь пытаются, так сказать, «прощупать» друг друга, — литературная работа, форум писателей, перенаселение и военные столкновения, падение духовности, словом, о главных угрозах, нависших над человечеством.

И тут неожиданно тема разговора вошла в иное русло, и этот новый ее поворот был настолько интересен, что я сожалела о том, что не имела возможности все записать.

Темой разговора стала религия.

Следует уточнить: один собеседник — беспартийный писатель Леонид Леонов из страны, где в течение долгих десятилетий фанатично и ожесточенно искореняли религию, уничтожали святыни, взрывали церкви и преследовали священников; другой — коммунист Олдридж из Англии, где разногласия в религиозных вопросах дошли до многолетней перестрелки в Ольстере.

Папа говорил об огромной роли веры в жизни человека, о необходимости восстановления всего разрушенного в нашей стране, о созидательной силе религии, веры в Бога, в деле восстановления духовности, о том, что только эта вера и может спасти человечество, оказавшееся на грани катастрофы.

Эти папины убеждения мне были давно знакомы, в его правоте я не сомневалась и лишь с интересом наблюдала за реакцией Олдриджа. Он испытывал нечто подобное шоку: писатель из страны, являвшейся оплотом атеизма, опровергал точки зрения в этой стране, принятые как основополагающие. Он, атеист, строго придерживающийся коммунистических позиций, переводил недоумевающий взгляд с папы на переводчицу и с переводчицы на папу. Некое недовжрие мелькало в этом взгляде, сомнение: а не разыгрывают ли его? Он переспрашивал переводчицу, желая удостовериться, что ошибка не закралась в ее перевод. Мне казалось, что папа, увлеченно развивая эту тему, реакции Олдриджа не заметил.

Я разочаровалась в Олдридже. Ведь атеизм — тоже религия, только особая, человек оказывается в центре Вселенной. Насколько же у смертного тела больше самомнения, чем у бессмертной души. Перечитывать романы этого симпатичного голубоглазого англичанина мне уже не хотелось.

Далее - Наталия Леонова. Остроухов и Фалилеев